Этот кусок из главы, которую я написала очень давно на русском. Это черновик, и чтобы он был в книге, его надо переписать на английском. Но прочитав его, становится понятно, почему мне нужно, чтобы кого-то, кто «не совсем человек», прострелили именно в сердце.

Остались только слёзы, и я плакала и не видела, как день сменился ночью, а ночь днём. Потом и слёз не стало. Осталась только пустота и боль. Мне казалось, что я в тот момент умерла. Вернее, умерла моя душа, а я осталась жить, корчась от боли, в мире, где смерть уже не казалась таким страшным злом, но избавлением.

Обычно, когда очень плохо, стоит подумать, что могло быть и хуже, и постепенно это мысль успокаивает. Мне тогда казалось, что хуже быть уже не может. Это было хуже всего. Жить с ним на одной планете, возможно, на одном континенте, быть может, даже в одном городе, и никогда больше не быть с ним вместе, не быть рядом. Я и представить себе не могла, как я тогда ошибалась. Я и не знала, что бывает ещё хуже.

Самое страшное — это не когда человек, которого любишь больше жизни, уходит под звуки твоего разбитого сердца, а ты стоишь на коленях и не можешь ничего сделать, чтобы его остановить. Жизнь меня научила, что нельзя быть такой глупой и опрометчивой. Хуже быть может.

Хуже — это когда сердце человека, которого любишь больше жизни, на твоих глазах пронзает пуля, а ты стоишь на коленях, он падает тебе на руки, ты его держишь и видишь, как он истекает кровью, и он от тебя уходит, его жизнь ускользает под мерный стук его пробитого сердца, а ты стоишь на коленях и ненавидишь себя и проклинаешь собственное бессилие, потому что уже ничего не можешь сделать, чтобы его остановить.

Это и есть самое страшное. Ты его обнимаешь, целуешь, а он никак не реагирует, и не потому, что он тебя не любит, а потому что ему уже всё равно.

Ты дышишь часто и прерывисто, твоё сердце бьётся аритмично через такт, и ты уже начинаешь захлёбываться переполняющими слезами. И тут приходит понимание, что человек, стрелявший в него, совершил невозможное по всем законам физики, логики и т.д. — одним выстрелом он пробил два сердца. Из них одно — человека, у которого нет сердца, и второе твоё, уже разбитое.